sign

6. Удар ниже плинтуса, или А кто его знает?..

Автор сюжета и рассказа - Малиновская Оксана

Этот рассказ я бы не отнесла к категории юмористических. И коротких тоже. Ну-у-у, так уж вышло ПодмигиваюПереплетение реальности и фэнтези, отчасти пародия с намеком на философский уклон.

Удар ниже плинтуса, или А кто его знает?..

                                «В любви, как на войне,
                                все средства хороши»
                                                    
                                Хм… А почему только в
                                любви и на войне?
                                                
    Неугомонный желудок требовательно заурчал. Я заворочался в своей крайне неуютной, неудобной корзинке и медленно открыл слипающиеся спросонья глаза. Спину ломило так, словно ее культиватором обработали.  Так и до остеохондроза недалеко: мне ведь уже тридцать пять, явно не мальчик. А хозяин мой, Кот Василий, совсем еще сопляк. Ему всего год. Разумеется, кто-то и в столь юном возрасте уже успел все звезды с неба похватать, но только не Василий, увы. Не повезло мне с новым хозяином.
    Ну почему судьба так жестоко обошлась с нами, людьми? Чем мы хуже Котов и Кошек? Если разобраться – ничем, а во многом превосходим их по всем параметрам. Взять к примеру продолжительность жизни. Пятнадцатилетний Кот – это уже долгожитель, а люди в среднем больше семидесяти лет живут. Потому  и меняю уже четвертого хозяина… А уровень интеллекта? Мой Василий, вернувшись с работы, перед телевизором с бутылкой пива зависает или в компьютерные игры до осоловения режется, а я вот книги читаю. Спасибо моим предыдущим хозяевам, особенно последнему: немало сил он вложил в мое образование. Не для участия в выставках он меня приобретал и не для тупого бахвальства перед окружающими дорогостоящим домашним питомцем. Ему друг нужен был, умный, понимающий друг и собеседник. Эх-х-х…
    Я натянул поношенную, когда-то белоснежную футболку, протершиеся до дыр джинсы и, прокравшись на-цыпочках по паркетному полу, вскарабкался на кровать, в которой не только без задних, но и без передних лап дрых Василий. Даже если дернуть его изо всех сил за усы – не проснется, как пить дать, поскольку практически до самого утра тусил по кабакам с очередной Кошечкой. Неважно, хорошенькая она или облезлая, важно, что Кошечка. Март ведь на дворе. Вот такой у меня беспринципный и неразборчивый в связях хозяин.
    Мой желудок теперь уже возмущенно зарычал: март-мартом, а мне, мол, что с того? Корми говорит, а не то как з-з-заболю! В нерешительности я застыл у головы Василия: эх, как бы не влетело… Не любит он, когда его будят, но альтернативы, как ни старайся, все равно не изобрести. Дверцу холодильника при своем росте в тридцать сантиметров и весе в семьсот пятьдесят граммов самостоятельно открыть я не смогу. Прежний  хозяин, дабы не морить любимого домашнего питомца, то есть меня, голодом и своевременно подпитывать как желудок, так и восприимчивую человеческую  психику, нарыл у какого-то своего приятеля доисторический холодильник, тот, что помимо дверной ручки с помощью ножной педальки открывается. Если честно, не сразу мне та педалька поддалась, но все же я к ней приноровился: есть захочешь – еще не такие премудрости освоишь.  Итак, вставал я на педальку, левой рукой хватался за ребро дверцы холодильника, а ладонь правой прижимал  к самой дверце, затем приседал и, изо всех сил оттолкнувшись ногами от опоры, высоко подпрыгивал. Силы, с которой мои ноги – вместе с их владельцем, разумеется, вновь приземлялись на педальку, вполне хватало для того, чтобы дверца отворилась. Самым важным в момент приземления было вовремя ухватиться рукой за ее ребро, чтобы не свалиться в тот миг, когда она резко распахивалась. Врать не буду, пару раз в начале эксперимента меня этой дверью от души шарахнуло. Было больно. Летел долго.
    Боже, как же я любил гулять по полкам холодильника! Заботливый предыдущий хозяин всегда приберегал для меня вкусненькое. А какие щи он варил! А какую курочку жарил! Ммммм, пальчики оближешь. А этот пень лишайный – я недобро покосился на Василия – кормит меня людячими консервами и сухим зубодробильным людячим кормом. Вы сами-то пробовали эту гадость? Своего первого зуба я лишился именно тогда, когда пытался разгрызть поганый сухой корм. После этого Василий перевел меня исключительно на консервы. Но мой желудок наотрез отказывается воспринимать сию химикатину, а потому урчит и рычит с утра до ноги, яростно отстаивая свои права на натуральное питание.
    Очень не хочется будить хозяина, но придется, поскольку раньше полудня он вряд ли проснется, а у меня к тому времени голодный желудок в отместку того гляди к позвоночнику прилипнет.
    - Васенька, Ва-а-ась, -  жалобно протянул я и боязливо погладил  шерстяную  щеку Кота.
    - А ну, брысь, Серик! – зло зашипел Василий спросонок, на удивление быстро проснувшись, и изо всех сил шваркнул меня лапой. После этого он перевернулся на другой бок и тотчас захрапел.
    Удар был настолько сильный, что я отлетел до самого окна. Если бы не занавеска, за которую, судорожно перебирая руками, мне все же удалось, изловчившись, ухватиться, то я бы впечатался в стену или в подоконник… Спустившись по занавеске, бросая опасливые взгляды в сторону спокойно спящего Василия, я уселся на пол и, горестно вздохнув, задумался.
    Ну что он за урод, а? Животное, самое настоящее животное, да и только. Неужели не понимает, что при его-то росте в метр восемьдесят и весе в сто килограммов он может запросто меня убить или покалечить, не рассчитав силу удара. Да и вообще, кто дал ему это гнусное, несправедливое право – бить домашнего питомца? А как эта зар-р-раза меня называет? Серик! Тьфу ты, ерш твою медь… Что за кликуха непотребная!? Я – Сергей! И все прежние хозяева называли меня именно так. А эта жирная центнеровая морда…Я тридцать пять лет был Сергеем, но не-е-ет, моему придурку нормальное имя не катит: сейчас, видите ли, вариации в моде. Вот и стал я Сериком… Ну почему сила в нашем мире решает все? Поменяйся мы с Котами габаритами и начни размножаться такими же темпами, как они – и миром управляли бы мы, люди. А так… я даже отомстить ему не могу, не то, чтобы за себя постоять. Вот и приходится лишь мысленно возмущаться и чертыхаться. Эх, валерьяночки бы сейчас…
    «А ты возьми и нагадь ему, - подначивал внутренний голос. – Причем в буквальном смысле этого слова. Нагадь в ботинки. Вот и отомстишь. То-то он взбесится!»
    «И что дальше? – грустно подумал я. – Начнет меня лицом в собственное дерьмо тыкать? Мне Марина рассказывала, ее хозяйка проделала с ней нечто подобное».
    «Плевать, - внутренний голос настаивал на своем. – Мы его измором возьмем. Всю квартиру ему уделаем, и пусть убьется ап стену».
    «Провоцируешь на бунт? Нет, революция не для меня, – горестно вздохнул я. – И потом, это не он об стену убьется, это он меня об эту стену хорошенько навернет. Выхода нет. Мы, люди, существа бесправные, поэтому нужно смириться».
    Так что буду ждать, пока он проснется...

    - Васень… - начал было я жалобным голоском, брезгливо морщась при виде вываленного в мою миску консервированного людячего корма. Блевотина да и только.
    - А ну, цыц! – зло оборвал меня Кот. Он сидел за столом и, громко чавкая, наворачивал жареного цыпленка. – Я сколько раз тебе повторял,  меня нужно называть либо Василий, либо хозяин! И чтобы никаких Васенек, Василечков, Васяток и тому подобное.
    - Да-да, конечно, - поспешно согласился я, вжимая голову в плечи. – Как скажешь, хозяин… Василий, мне бы чего-нибудь нормального поесть, человеческого, а? У меня от этих химических консервов уже проплешина на макушке начала образовываться.
    - Как … проплешина? – испуганно завопил Кот. – Где?! – Он подхватил меня на лапы и поспешно усадил к себе на колени. – А ну покажи!
    Кот принялся лихорадочно перебирать жидкие, редеющие волосы на моей голове.
    «И с чего это он так перевозбудился? – недоумевал я. - Ну, проплешина, подумаешь. Коты тоже облезлыми бывают. А у мужчин лысина – вполне себе нормальное и закономерное явление».
    Тем временем Кот, скрупулезно изучив каждую волосинку на моей макушке, озабоченно пробормотал:
    - Так, надо тебя на специальный витаминный корм перевести, чтобы шерсть стала более густой и блестящей. Если не выйдет – приклеим парик. В противном случае пролетим мы с выставкой.
    - Какой еще… выставкой? – изумился я и вперился в него немигающим взглядом.
    Что-то мне при этих словах совсем есть расхотелось. Я кое-как сполз с его колен и тяжело опустился на пол подальше от миски, не имея ни малейшего намерения все же притронуться к тошнотворной еде.
    Выставка? Кот вообще в своем уме?! Хм… Разумеется, в своем, иначе подобная глупость его бы не осенила. Конечно же я знаю, что регулярно проводятся выставки для породистых людей с родословной. Победители получают награды, причем не только в виде жутких медалек, по словам их обладателей, противно бряцающих при каждом шаге и оттягивающих шею. Мало кого из людей по-настоящему интересуют сии железяки. Главный же приз для человека заключается совсем в ином. Победитель наконец получает возможность зажить почти регулярной половой жизнью, поскольку Коты выстраиваются в очередь, чтобы повязать с чемпионом своих питомиц, девочек, дабы получить ликвидное, дорогостоящее потомство. Девочка, конечно, понятие очень растяжимое. Ей может быть как восемнадцать, так и сорок пять, то есть основной критерий -  репродуктивный возраст. М-да… Но на сексуальном безрыбье – сами понимаете… И все же… Я взращен для того, чтобы головой работать, а не на экстерьерных выставках дефилировать. Да при виде моей физиономии  не только судьи, но и участники навеки заиками останутся. И как Василий этого не понимает? Эх-х-х…
    Я вздохнул и снова умчался в воспоминаниях к своему прежнему хозяину. Господи, как же хорошо мне у него жилось! Обитали мы в небольшом деревянном загородном доме, в окружении шикарного лиственного леса. Я целые дни проводил на улице, иногда даже ночевать домой не заявлялся. И в лоток в туалет мне ходить не приходилось! Тьфу ты, блин, чтоб его… Подруга у меня имелась, любимая женщина так сказать, Марина. Жила она у соседской Кошки и, подобно мне, была вольна гулять, где вздумается. При одном только взгляде на ее ласковое лицо и манящие пышные формы меня начинало лихорадить от желания. А как она умела шутить! А какие незабываемые закаты и рассветы под соловьиные симфонии мы с ней встречали, сидя в обнимку на мягкой траве! Эх-х-х… Именно тогда счастье, наполнявшее каждую клеточку  как моей души, так  и ее внешней материальной оболочки, было близко к значению абсолютного. Но вот счастье закончилось, точнее это сказочное чувство, как говорится,  просто отправило меня в полный игнор, а то и вовсе удалило мой профиль…
    Три месяца назад хозяин умер. После его смерти попал я к Василию, поселился в его городском однокомнатном бетонном гробу, который Коты гордо  величают неблагозвучным словом «квартира». С тех пор и ем я химикатину вместо вкусного борщика, домашней сметанки, творожка; хожу в лоток вместо единения с природой, и вот уже три  месяца, как у меня не было ни единой женщины. Тоска – сил нет.
    - Да ты хоть слышал, что я тебе сказал? – разозленный окрик Василия вывел меня из печальных раздумий. – Я говорю через месяц выставка, и ты должен на ней победить.
    - Что? Прости, хозяин, прослушал я.
    - Я говорю победить ты на ней должен. А не победишь – тебе же хуже.
    - А что тогда будет? – осторожно поинтересовался я, почему-то начиная паниковать.
    - Что будет? Видишь ли, я тебя не для развлечения купил, а ради извлечения прибыли. Победишь – будут вязки, будут вязки – будут деньги. Понятно? Не победишь – не будет вязок и не будет денег. Тогда придется задействовать  иной механизм получения прибыли: я тебя кастрирую. Ну-у-у, не я, конечно, а ветеринар. Для подобных красавцев свои выставки проводятся, на них котируются густая шерсть и вес. Вес ты у меня мигом наберешь, а с шерстью на голове что-нибудь придумаем. Например, пересадим ее с других участков тела. Придется в тебя вложиться, м-да. Но если ты и на той выставке не победишь, то… то… я тебя продам. За спасибо кормить не намерен. Да, кстати, - Кот вдруг занервничал. – У тебя с потенцией все в порядке? А то вдруг во время вязки осрамишься.
    - В порядке, - выдавил из себя я, нервно сглотнув, интуитивно понимая, что теперь я уже ни в чем не уверен.
    После «блистательной» идеи Василия  мне не только есть расхотелось, но и страшно захотелось опростать и без того пустой желудок. Испуганное воображение тотчас набросало образ сурового ветеринара с пустыми, безучастными глазами. В руке он держал огромный блестящий скальпель. Господи… за что мне все это?! Не хочу становиться евнухом! Нужно бежать и как можно скорее. Но как!? Во время прогулок хозяин носит меня на лапах или отпускает побродить по земле в шлейке  на поводке. Да даже если и удастся освободиться от поводка и побежать, Кот нагонит любого человека в один прыжок. А еще он прячет мою зимнюю одежду, а на улице по-прежнему  резвится зима, хоть и март… Эх-х-х…
    Тем временем Василий покончил с обедом и, выудив из холодильника банку с пивом, обмяк в кресле перед телевизором.
    - Иди сюда, - скомандовал он, отхлебывая пива, и щелкнул телевизионным пультом.
    Незаметно вздохнув, я забрался к хозяину на колени, лег на спину и задрал повыше футболку, предоставляя ему брюшко для почесывания…
    
    Выставка, выставка, выставка – это слово звучало в моей голове, не замолкая, в течение последующих четырех недель, предшествовавших приближающейся катастрофе. Я практически перестал есть, Василию приходилось силой запихивать мне в рот омерзительные на вкус, широко разрекламированные людячьи консервы, призванные культивировать на моей голове непроходимые джунгли из чахлого редколесья. По крайней мере так врала – а я в этом и не сомневался - реклама. Чем бы я ни занимался, о чем бы ни размышлял, в конечном итоге все мои мысли, подобно ручейкам, впадающим в речушку помимо своей воли, сводились к одной единственной пугающей мысли о предстоящей выставке.
    За три дня до мероприятия я совсем перестал есть, отказывался выходить на прогулку; если до этого по ночам мои нервы терзали кошмары, то теперь надо мной всласть измывалась бессонница. Так и шарахался я по комнате в темноте, натыкаясь на разные предметы, бормоча под нос, словно заклинившее заклинание, сводящее с ума слово: выставка, выставка, выставка… С моими убогими внешними данными ни за что на ней не победить, ни за что…
    Все утро накануне выставки Василий меня намывал, натирал какой-то вонючей дрянью, отчего  тело лоснилось, словно смазанное жиром, а пахло так, будто я только что смертельно огорчил скунса. Но хозяин пребывал в полном и безоговорочном восторге. Потом мы отправились в крупный торговый центр, где в специализированном отделе для домашних питомцев я без конца примерял одежду, предназначенную специально для участия в экстерьерных выставках. Сначала Василий вырядил меня ковбоем, затем механиком в жутком промасленном комбинезоне, потом попытался изобразить из меня рок-звезду. В конечном итоге я стал кем-то наподобие полярного летчика, облаченного в меховой летный комбинезон, высокие теплые ботинки и летный шлем. Жуть.
    - М-да… Ни фига твоя проплешина не заросла, - разочарованно констатировал Василий, с неудовольствием изучая мою макушку. – Придется клеить парик. На всякий случай я его купил.
    Крепче вцепившись в мохнатые колени хозяина, я внутренне напрягся, хотя… разве за последние три месяца мне хоть на долю мига удавалось полностью расслабиться? Вопрос, разумеется, риторический. Мои измученные тревогой нервы, в течение продолжительного времени не получавшие никакой подпитки в виде положительных эмоций, наконец сдали. Долго я терпел, слишком долго. Больше не хочу. Просто не могу, не выходит. Клеить на голову парик – это последняя капля, продолбившая-таки дырку в голове и добравшаяся до участка мозга, отвечавшего за долготерпение.
    - Не дам клеить себе на голову этот поганый парик, - тихим, но твердым голосом сказал я и смело посмотрел в глаза Василию.
    - Что ты там провякал? Я не понял, - угрожающе протянул хозяин и зашипел.
    Он взял мою голову двумя пальцами и медленно приблизил ее к своему лицу. Мне пришлось спешно вскочить на ноги – не ровен час голову оторвет, гад.
    - Не будет парика. И выставки не будет, - еще тише и еще тверже ответил я, не отводя от него взгляда. – Я отказываюсь принимать в ней участие.
    А дальше… В общем, все случилось настолько быстро, что я с трудом смог осознать происходившее, прежде всего благодаря нервным окончаниям, профессионально и безошибочно выполнившим свои должностные обязанности. Василий яростно взревел, в воздухе что-то промелькнуло, с силой шарахнуло меня в бок и в следующий миг, теряя сознание, я уже сползал по стене, крепко ударившись об нее головой…

    - Доктор, что со мной было? Почему я в больнице? – растерянно прошептал я, еще раз окидывая взглядом просторную, светлую палату.
    - И не просто в больнице, а в реанимации, - суровым голосом поправил меня доктор. – Передоз у тебя был, дорогой, передоз. Три дня в коме провел. Честно говоря, думал, не выкарабкаешься: у тебя же ни одного здорового внутреннего органа не осталось! А вены? Капельницу с трудом нашли куда поставить. А ведь тебе – поправь меня, если ошибаюсь, - всего двадцать один.
    М-да… передоз, и уже не в первый раз, но до комы еще ни разу дело не доходило… Совсем паршиво… Хм. Не понял: так что это было за представление со мной в главной роли? Галлюцинации, вызванные наркотиками? Но коматозное состояние – это практически смерть… Может я попал в параллельный мир? А может – и от этой мысли моя густая шевелюра встала дыбом – так выглядит загробный мир, то есть это то, что ожидает после… смерти конкретно меня?  Я всегда ненавидел кошачью братию. Вдруг мне суждено оказаться в некоем кошачьем аду? Недаром же мне привиделась  - или не привиделась? – вся та бредятина…
    Запаниковав, я спешно приподнял одеяло и, замерев от страха, бросил взгляд в низ живота – уф-ф-ф, все на месте.
    Словно прочитав мои мысли по выражению лица, нахмурившись, доктор продолжал:
    - Еще один подобный передоз и на этот свет ты больше не вернешься, навсегда там останешься. Это я тебе как доктор гарантирую.
    Там? Где там? На том свете или в кошачьем аду? Или на том свете в кошачьем аду?  О не-е-ет, только не это! У меня ж там знаковая выставка запланирована, и если я не стану чемпионом, - а мне на ней ни за что не победить, - то… Не-е-ет, уж лучше черти и раскаленная жаровня: пусть хоть жареная, но яичница…
    - У меня сын примерно одного с тобой возраста, - усталым, монотонным  голосом продолжал доктор, не глядя на меня. Мне показалось, будто он читал лекцию, причем раз в тысячный, причем будучи априори убежденным в том, что его слова не воспринимаются всерьез убитым наркотиками мозгом. – Он закончил институт, нашел хорошую работу, сейчас собирается жениться, потом у него появятся дети, внуки… А ты, чего добился ты? Ради чего, ради кого живешь? Ради чего готов в двадцать один год отправиться на тот свет, так ничего и не познав, не сделав на этом?
    Вопросы доктора прозвучали риторически: он не ждал ответа, уже давно не ждал, потому что ни разу за его длительную медицинскую практику ни один из его пациентов так и не смог дать на них хоть сколько-нибудь осмысленного, логичного, вразумительного ответа. А если человек сам не захочет покончить с наркотической зависимостью, то ни один маг на всем белом свете не сможет ему помочь, не то, что простой доктор. «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих», м-да, это факт. Но до чего больно наблюдать все эти человеческие трагедии, в конечном счете резюмирующиеся в единственном и далеко не радужном исходе – преждевременной смерти. Поэтому доктор делал все, что мог, все, что считал необходимым для спасения хотя бы одной человеческой жизни. И речь вовсе не о медикаментозном лечении тела, а о попытке нравственного лечения исковерканной души. Пусть очередной неудачной попытки, пусть! Плевать. Снова и снова он будет упрямо пытаться завербовать душу для рая, а не ада.
    Доктор продолжал вещать про смысл жизни, про необходимость «посадить дерево» и т.д., и т.п. Я слушал его в пол-уха, в мозгу пульсировала доминирующая пугающая мысль: выставка, выставка, выставка… Не хочу  очутиться на выставке! Я – мужик, и это звучит гордо… пока. Ну-у-у  не-е-ет, никаких «пока»! Это моя жизнь и мне решать, пока или не пока! Значит ни фига не пока. Точка.
    - Не нужно читать мне нотаций, доктор, - жестким, решительным голосом прервал я его. – Я уже для себя все решил.
    - М-да? – доктор тотчас прервал чтение лекции и с интересом уставился  на меня. – И что же ты решил?
    - Ну-у-у, - собираясь с мыслями, протянул я, - заняться строительством жилья не обещаю, агрономить березовые рощи мне тоже как-то не в кайф, конкурировать с Китаем по деторождению…  на фиг, на фиг. Вряд ли все это мое. Но вот ширяться больше не буду. Твердо решил.
    Точно рентгеном, доктор пронизал Сергея насквозь изучающим взглядом. Хм. Любопытно. Похоже, парень действительно серьезно настроен. Неужели мои увещевания сработали? Господи, спасибо тебе! Выходит, я еще на что-то гожусь. Хм. Может в священники податься или в психоаналитики?.. Да что за мысли идиотские в голову лезут!? Возомнил себя Богом… Нужно «ковать железо пока горячо»!
    - Сергей, - чуть нервничая, сказал доктор. – Если ты на самом деле твердо решил, если действительно хочешь избавиться от наркотической зависимости, несмотря на все трудности, с которыми тебе наверняка придется побороться, то готов помочь: дам телефон моего хорошего знакомого, занимающегося решением именно таких проблем.
    - Я же сказал, что твердо решил, - хмуря брови, ответил я. – Давайте телефон.
    Быстро записав номер на небольшом клочке бумаги, оторванном от подшивки с чьей-то историей болезни, доктор торопливо протянул его мне:
    - Не подведи. Сделай это. В конце концов, мужик ты или нет?
    - Конечно, мужик! – возмущенно гаркнул я, почему-то холодея от страха и автоматически запуская руку под одеяло. Уф-ф-ф, пор-р-рядок! Я выхватил листочек с телефоном из  руки доктора. – Сказал брошу, значит брошу! Не хочу спешить на тот свет… плохо там…
    Рассматривая записку с телефонным номером и именем врача, боковым зрением я ухватил, как доктор поднялся с моей кровати и, развернувшись, уверенной,  пружинящей походкой зашагал к двери. Но вот чего я действительно никак не мог узреть – это как его лицо на миг озарилось довольной, снисходительной ухмылкой, а зрачки глаз сузились в черные вертикальные полоски, так напоминавшие кошачьи…



:confused::cool::cry::laugh::lol::normal::blush::rolleyes::sad::shocked::sick::sleeping::smile::surprised::tongue::unsure::whistle::wink:

Antispam Обновить изображение Нечувствительна к регистру

© Все права защищены 2011-2018

Рейтинг@Mail.ru